Вторая глава
СТАНОВЛЕНИЕ И НАЧАЛО МИРА
Итак, в результате проецирования современного физического состояния Вселенной в бесконечное прошлое мы установили, что для начала эволюции материального мира необходимы пять исходных объективных реальностей:
1. Абсолютное мировое пространство - безграничный сосуд бесконечного объема, способный разместить в себе любое количество какой угодно материи. Для существования абсолютного пространства наличие материи не является обязательным. Пространство могло бы существовать само по себе в виде абсолютной пустоты бесконечного объема.
2. Абсолютное время - непрерывный процесс существования любых объектов, в том числе и нематериального абсолютного пространства. Так же как и пространство, абсолютное время могло бы существовать само по себе в виде бесконечной длительности существования самого по себе пустого пространства. Наличие материального мира, существующего в виде постоянно движущихся и непрерывно изменяющих свое физическое состояние объектов, позволяет использовать непрерывно текущее время не только как меру длительности, но и как меру последовательности, одновременности и разновременности происходящих с объектами материальных событий, процессов и явлений.
3. Материя - отличная от пустоты наличием собственной массы врожденная мировая субстанция, размещающаяся в абсолютном мировом пространстве. Исходная мировая материя представляла собой непрерывный проницаемый эфир, распределенный по всему бесконечному пространству с предельно малой плотностью массы. Таким образом, абсолютное пустое пространство в своем изначальном состоянии было полностью материальным.
4. Гравитационная энергия - врожденная потенциальная сила материи, представляющая собой способность предельно разреженного непрерывного эфира изменять свое внутреннее состояние, в результате чего плотность масс непрерывного эфира испытывает хаотические колебания (флуктуации), могущие достигать сколь угодно больших значений. Без наличия в мировом эфире врожденной гравитационной энергии материальный мир оставался бы в своем предельно разреженном состоянии, неподвижном и неизменном, практически неотличимом от абсолютного пространства, все бесконечное время своего существования.
5. Гравитационная мера - способность гравитационного эфира изменять свое качественное состояние при количественном достижении плотностью масс эфира в какой-либо флуктуационной области критического значения, характеризующегося величиной гравитационной постоянной G. При достижении критической плотности эфир переходит от качественной способности случайным образом флуктуировать к качественной способности целенаправленно самоуплотняться.
Мы имеем в виду, что бытие есть нечто безоговорочно другое, чем ничто, и ничего нет яснее того, что они абсолютно различны, и, кажется, ничего нет легче, чем указать это различие. Но столь же легко убедиться в том, что это невозможно, что оно несказуемо. Пусть те, которые упорно настаивают на различии между бытием и ничто, потрудятся указать, в чем же оно состоит.
Г. Гегель
Из этих использованных в качестве эпиграфа слов видно, что Гегель не видит абсолютно никакой возможности указать хотя бы малейшее различие между “бытием, чистым бытием” и “ничто, чистым ничто”, которые, по его логике, лежали в основе происхождения материального мира. Оба они - полная неопределенность и совершенная пустота, в которых “нечего созерцать” и мало есть чего такого, “что можно было бы мыслить”. Таким образом, исходной позицией Мира у Гегеля является ничто в состоянии чистое бытие (рис. 1). Чтобы сотворить из этих двух пустот мироздание, Гегель предполагает в них наличие некоего внутреннего различия, не поддающегося никакому содержательному определению. Благодаря этому “несказуемому” различию, благодаря тому, что обе созерцательно равноценные пустоты все-таки “не одно и то же”, хотя “нераздельны и неотделимы друг от друга”, Гегель считает возможным включить их в процесс становления, состоящий в постепенном переходе от ничто к нечто, от чистого, неопределенного бытия к определенному, наличному бытию.
Гегелевское становление в отличие от предыдущих трактовок этого понятия, преимущественно предполагающих однонаправленное, восходящее развитие бытия по глубокомысленному гераклитовскому принципу “все течет, все изменяется”, включает в себя два противоположных, непрерывно сменяющих друг друга момента начального развития - возникновение и прехождение (исчезновение), а именно, ничто сменяется бытием (возникновение), которое тут же совершает обратный переход в ничто (прехождение). Здесь уже все не “течет”, а скорее, наоборот, “топчется на месте”. Но благодаря такому длительному “топтанию” имеющееся между ничто и чистым бытием различие постепенно стирается, и в конце концов они преобразуются в полное единство, которое “есть как сущее или, иначе говоря, имеет вид одностороннего непосредственного единства этих моментов, есть наличное бытие”. Таким образом, на логическом уровне проблема становления Мира Гегелем вроде бы успешно решена: имеющееся “несказуемое” различие между ничто и чистым бытием служило источником их “внутреннего беспокойства”, источником их борьбы как противоположностей, завершившейся стиранием противоречий и приходом их к полному единству в виде наличного бытия. В результате процесса становления Мир стал!
П У С Т О Т А
Рис. 1. Исходное состояние Мира по Гегелю — ничто, или чистое бытие
Согласитесь, однако, что такого рода логические рассуждения без объяснения их физических предпосылок носят довольно искусственный характер и выглядят малоубедительными. Гегель и сам по ходу изложения своих философских взглядов испытывает от этого вполне объяснимую неудовлетворенность: “Быть может, некоторая естественнонаучная аналогия поможет отчетливее представить эти очень тонкие контраверзы”. А пока что, не располагая такими аналогиями, он время от времени вынужден обращаться за помощью к сверхъестественной “творящей мощи”. Оно и понятно: уже в самом начале своего логического анализа Гегель делает основную ставку на абстрактные категории, которые, мягко говоря, не вполне соответствуют реальной действительности. Действительность же такова, что, оказывается, не пустота предшествовала появлению материи, а как раз наоборот - абсолютная заполненность мирового пространства материальной субстанцией предшествовала появлению пустоты, которая начала образовываться лишь после того, как пространственно непрерывный эфир от хаотических колебаний, совершавшихся им на этапе становления, перешел к целенаправленному самоуплотнению, сопровождающемуся последовательным уменьшением объема занимаемого эфиром пространства.
Таким образом, для того чтобы осмыслить различие бытия от ничто, сделать такое различие “сказуемым” и “естественнонаучным”, начинать надо не с абстрактного пустого ничто, а с реального материального Нечто (поскольку материя вечна, она не исчезает и не возникает вновь), заполняющего собою все бесконечное мировое пространство. Таковым должно быть первое логическое (оно же и физическое) понятие подлинной науки о происхождении Мира. Чтобы привести это Нечто в движение, в качестве второго понятия необходимо включить в его состав ньютоновскую “врожденную силу материи” в виде гравитационной энергии, что тоже является вполне “сказуемым”и “естественнонаучным”. У Гегеля единство бытия и ничто и объединение их в нечто достигается благодаря их не поддающемуся разумению исходному различию, стирающемуся в процессе становления. На самом же деле необходимое для развития единство в виде насыщенной энергией материи существовало изначально. Оно не возникло в результате становления, а явилось источником процесса самостановления, сущность которого состояла не в образовании единства, которое и без того уже имело место, не в срастании бытия и ничто с возникновением из этого гибрида нечто, а в преобразовании исходного “неустойчиво беспокойного” Нечто в качественно другое - устойчиво развивающееся Нечто. Сам же процесс становления физически означает ничто иное как последовательное достижение энергетическим эфиром мерной границы этого нового качественного состояния.
Флуктуационная теория Больцмана нередко критикуется за то, что она необоснованно допускает сколь угодно большие флуктуации хотя бы и с ничтожной вероятностью их появления. Эту критику можно было бы считать справедливой, если бы врожденная мировая субстанция не обладала врожденной в нее энергетической силой. В этом случае даже ничтожные флуктуации первородной материи были бы невозможными. Однако наличие в составе мирового эфира энергетической силы в корне меняет положение дел. Флуктуации плотности в таком эфире носят не вероятностный и случайный, как это предполагается теорией Больцмана, а закономерный характер. Они возникают там и сям в различных локальных областях пространственно бесконечного мирового эфирного тела, кое-где замирая, чтобы спустя некоторое время возникнуть вновь (так что гегелевские возникновения и прехождения тоже имеют тут свое место), в других же местах сталкиваясь друг с другом, возбуждая тем самым соседние эфирные области к новым, еще более интенсивным столкновениям. В этих условиях достижение мировой материей мерной границы нового качественного состояния становится не делом случая, а закономерной необходимостью. Достигнув этой мерной границы, Мир вступает в свою новую временную эпоху - эпоху целенаправленного развития материи в следующие, более высокие формы существования.
Таким образом, использованное Гегелем для объяснения происхождения материального мира понятие “ничто” в том фундаментальном значении, которое он ему придавал, следует признать ошибочным. Никакого Ничто в природе Материального мира никогда не существовало. В фундаменте Мироздания всегда находилось Нечто, обладающее своей собственной, внутренней “творящей мощью” - своеобразной нервной системой первородной мировой субстанции. Но это отнюдь не означает, что от понятия “ничто” вообще следует отказаться, что оно не имеет никакого логического смысла. Его никогда не было в реальности - это так. Но как абстрактное понятие оно помогает лучше осмыслить реальную действительность. Никаких точек в природе материального мира тоже не существует, однако мы вынуждены их использовать практически повсеместно, для того чтобы верно оценить саму материальность. Ничто как раз и является такой отсутствовавшей в природе “точкой”, от которой мы можем условно вести бесконечное по времени существование мирового эфира. К этому следует добавить, что Ничто могло бы быть и реальной действительностью, но только в том случае, если бы материи не существовало вовсе, а было бы одно только пустое абсолютное пространство, оно же Ничто. Но тогда никогда бы не было всего того, что является реальной действительностью сейчас, включая и нас самих, пишущих и читающих эти строки.
Допустим, что мир имеет начало (во времени). Так как начало есть существование, которому предшествует время, когда вещи не было, то когда-то должно существовать время, в котором мира не было, то есть пустое время. Но в пустом времени невозможно возникновение какой бы то ни было вещи, так как ни одна часть такого времени в сравнении с другой частью не заключает в себе условия существования. Поэтому хотя некоторые ряды вещей и могут иметь начало в мире, но сам мир не может иметь начала и, следовательно, в отношении прошедшего времени бесконечен.
И. Кант
Проблема начала мироздания (во времени) в философии материального мира всегда представлялась наиболее туманной. Прежде всего, что следует понимать под искомым началом? То ли возникновение материи, но этот искусственный акт в рамки серьезных научных представлений не желает втискиваться никаким образом, в результате чего материю саму по себе приходится признавать вечной и не имеющей никакого начала. То ли возникновение в материи первичных движений, которые по мере их разрастания придают ей новую форму и содержание. Но момент начала таких движений тоже исчезает в глубине временной бесконечности и не позволяет научно обосновать никакой начальной точки отсчета. То ли, наконец, под началом следует понимать не возникновение не имеющей начала вечной материи, а образование из нее реального материального мира, способного в отличие от косной до начального момента материи не просто существовать, быть в наличии, а целенаправленно развиваться и совершенствоваться. Но и здесь кроме логических рассуждений на этот счет каких-либо физических причин перехода от наличия к действию науке выявить не удается. Даже твердо установленный космологией факт Большого взрыва, положившего начало современной Вселенной, остается с естественнонаучной точки зрения необъясненным.
По мнению Гегеля, подлинное начало мира следует отличать от предшествовавшего ему “чистого начала”, включавшего в себя чистое бытие чистого ничто, из которого “должно возникнуть нечто. Начало есть не чистое ничто, а такое ничто, из которого должно произойти нечто; бытие, стало быть, содержится также и в начале. Начало, следовательно, содержит в себе и то и другое, бытие и ничто; оно есть единство бытия и ничто или, иначе говоря, оно есть небытие, которое есть вместе с тем бытие, и бытие, которое есть вместе с тем небытие... Следовательно, начало содержит в себе бытие как некое такое, которое отделяется от небытия”. Здесь в присущей ему сложной для нормального восприятия манере противопоставлять одно и то же как некоторому другому, так и самому себе, Гегель тем не менее достаточно ясно указывает на то, что период становления выходит за рамки истинного начала, под которым следует понимать достижение бытием и ничто полного единства. Становление - предначало, предтеча начала; конец становления - само начало.
Надо сказать, что такой подход к определению реального начала Мира содержит в себе глубокий смысл. В бытии материи бесспорно существуют временные вехи, знаменующиеся не только принципиальным изменением ее качественного состояния, но и непосредственно связанным с этим изменением переходом материи к принципиально иному роду деятельности. В частности, весь бесконечный в прошлом период до первой такой временной вехи первичная материя, врожденная энергия которой не достигала необходимой для активной целенаправленной деятельности концентрации, “занималась” своим становлением, приобретением своей энергетической сущности, которая делает ее дальнейшее существование подчиняющимся строго определенному закону развития. И хотя происходившие в период становления последовательно нарастающие флуктуационные процессы не позволяют нам согласиться с гегелевским представлением о чистом начале (как и с его представлением о чистом ничто и чистом бытии), однако эти же самые процессы не дают нам права говорить и вообще о каком-либо начале периода становления. Начала материи как таковой нет, она вечна, а вот о начале бытия Материального мира, как формы определенным образом организованной материи, говорить мы не только вправе, но и, учитывая тему проводимого нами диалектического исследования, обязаны. Более того, у приобретшего энергетическую сущность Материального мира не просто имеется конкретное временное начало, но оно к тому же при определенных вариантах мироустройства может быть достаточно верно определено (во всяком случае для нашей Вселенной наука, предварительно установив ее массово-энергетические параметы, способна оценить относительно современности не только момент Большого взрыва, происшедшего в результате самоуплотнения Протовселенной, но и момент образования самой самоуплотняющейся Протовселенной).
Что же касается момента начала Мира в целом, то им, как после всего сказанного теперь нетрудно догадаться, служит достижение одной из флуктуаций эпохи становления материи мерной границы критической плотности эфира, приводящее к срабатыванию гравитационного механизма самоуплотнения. У Гегеля понятие меры в развитии материи играет огромнейшую роль, но оно всего лишь логическое понятие, утверждающее, что что-то в качестве меры должно иметь место, чтобы материя перешла в состояние наличного бытия. Но разве абстрактное “что-то” в виде какого-то неопределенного количества неизвестно чего может устроить подлинную науку? Естественно, нет. Поэтому третьим логическим понятием с физическим содержанием (о первых двух - заполняющем мировое пространство материальном эфире и врожденной в него гравитационной энергии - мы уже говорили) должно быть понятие критической плотности эфира. Вот теперь у нас есть все основания сформулировать начало бытия Мира следующим образом: бытие Мира имеет своим началом случайное, но неизбежное флуктуационное достижение врожденным энергетическим эфиром критической плотности массы, приводящее к срабатыванию гравитационного механизма самоуплотнения эфира.
Согласно обычному понятию, та величина бесконечна, больше которой (то есть содержащегося в ней множества данных единиц) не может быть никакая другая величина; но никакое множество не есть наибольшее, так как всегда возможно прибавить к нему одну или несколько единиц.
И. Кант
В соответствии с упоминавшейся нами неопределенностью типа 0×∞ априорно невозможно установить, сколько же на самом деле в мировом пространстве было врожденного эфира - бесконечно много, просто очень много или ровно столько, чтобы хватило на одну вселенную. В связи с этим реальные условия начала мира можно представить себе в нескольких вариантах:
1. Энергетического эфира в мировом пространстве было бесконечное множество. Однако в данном случае мы вступаем в очевидное противоречие с обычным (по Канту) понятием бесконечности. Бесконечное в обычном понимании количество материи должно означать, что какое бы количество материи мы ни взяли, к нему можно прибавлять еще и еще дополнительные количества. Но материя количественно неизменна, она не исчезает и не возникает вновь. Отсюда следует, что обычное понятие бесконечности применять к материи (и вообще к материальному) неправомерно. Вместе с тем и ограничить материальное какой-нибудь конкретной величиной мы тоже не в состоянии. Необходимо искать какой-то компромисс. Выход из данной затруднительной ситуации мы находим у того же Канта, который в своей первой космологической антиномии в “Критике чистого разума” (начало этой антиномии взято нами в качестве эпиграфа) говорит: “относительно же бесконечно целого мы не представляем себе, как оно велико, и, следовательно, его понятие не есть понятие некоторого максимума (или минимума), а мы мыслим через это понятие лишь его отношение к произвольно взятой единице, относительно которой оно больше, чем всякое число. Смотря по тому, примем ли мы эту единицу большей или меньшей, бесконечное будет большим или меньшим; но бесконечность, так как она состоит только в отношении к этой данной единице, остается всегда одной и той же, хотя разумеется, абсолютная величина целого этим вовсе не будет узнана”.
Хотя данное рассуждение носит чисто абстрактный, математический характер, понятие бесконечного целого весьма удачно подходит к характеристике той неопределенной ситуации, с которой мы столкнулись, пытаясь представить себе бесконечное количество материи. Это количество несомненно целое, так как ни прибавить к нему, ни убавить от него мы ничего не можем. По этой причине в обычном понятии оно не бесконечное; но оно бесконечное в том смысле, что нам никогда не дано узнать, какова же на самом деле величина этого целого.
2. Энергетического эфира в мировом пространстве чрезвычайно много, но это количество в обычном понятии поддается счету. Хотя не исключено, что даже если Мир состоит всего лишь из двух вселенных (нашей и какой-либо другой) оценить количественный состав даже такого Мира в силу энергетической и информационной замкнутости вселенных практически невозможно.
3. Энергетического эфира в мировом пространстве было ровно столько, что его хватило всего лишь на одну, нашу, Вселенную.
Приведенные нами три варианта начальных условий происхождения Материального мира предполагают, что мировой эфир представлял собой предельно разреженное единое материальное тело, распределенное по всему мировому пространству, однако это не научный факт, а всего лишь логическое предположение, хотя и представляющееся нам с философских позиций наиболее естественным. Теоретически мировой эфир изначально мог быть распределен в мировом пространстве совсем иным образом, например, в виде отдельных эфирных облаков различных размеров и масс. В этом случае в принципе возможны тоже три аналогичных варианта Мира, а именно: 1) при условии, что количество таких облаков представляет собой бесконечное целое; 2) при условии, что количество таких облаков достаточно велико, но поддается счету; 3) мировая материя была представлена всего одним эфирным облаком, полностью вошедшим в состав нашей Вселенной.
В зависимости от фактически имевшего место варианта количественных условий начала Мира само начало и в особенности характер последовавших за ним событий обладали теми или иными качественными особенностями. Так, если мировая материя представляла собой единое непрерывное тело, состоявшее из бесконечно целого количества гравитационного эфира, то мировые события развивались следующим образом. Возникновение в ходе становления материи первой критической флуктуации привело к образованию в области ее появления центра гравитационного уплотнения, куда из прилегающего к флуктуации пространства силами гравитации затягивались соседние эфирные массы. В конечном счете в результате такого самоуплотнения образовавшееся сгущение эфира обособлялось в самостоятельное сферическое эфирное облако, отделенное от остальной материи абсолютно пустым пространством. Такое обособление первой протовселенной в самостоятельный мировой объект сопровождалось возбуждением в ставшем внешним по отношению к нему едином мировом теле эфира по всей сферической поверхности разрыва следующих критических флуктуаций плотности материи, которые в свою очередь приводили к обособлению новых протовселенных. Так в бесконечно целом едином теле упругого энергетического эфира возникла волна образования протовселенных, которая, не исключено, еще и до сих пор продолжает катиться по неохватным просторам мирового пространства. Аналогичный характер носили бы события и в том случае, если бы количество мировой материи было не бесконечно целым, а просто достаточно большим, с той лишь разницей, что при данных обстоятельствах мировой процесс образования теоретически обозримого числа протовселенных мог уже давно завершиться.
В случае же, если мировой материи было ровно столько, сколько входит в состав нашей Вселенной, события развивались бы совсем по-иному. Первая критическая флуктуация была бы на сей раз и последней. Вся предельно разреженная масса мирового эфира (рис. 2) была бы постепенно стянута к центру масс критической флуктуации. Врожденное в мировое пространство единое тело эфира последовательно сокращалось бы в объеме с соответствующим ростом его массово-энергетической плотности. Так продолжалось бы до тех пор, пока плотность эфира не достигла очередной своей мерной границы, что привело бы к переходу материи из состояния сжимающейся Протовселенной к состоянию расширяющейся Вселенной. Так оно с нашей Вселенной (независимо от того, одна она в целом мире или же одна из многих) и было на самом деле, но об этом, естественно, речь пойдет в соответствующем разделе нашего диалектического исследования.
Рис. 2. Модель образования Мира в составе одной вселенной
Что же касается менее вероятных моделей происхождения Мира в случае изначального распределения мировой материи в виде отдельных эфирных облаков, то они в зависимости от массивности этих облаков ничем не отличаются от тех моделей, которые только что рассмотрены нами для случаев единого мирового эфирного тела, включающего в себя массу ограниченного (вплоть до единицы) числа вселенных. Принципиально важным отличием в данном случае (если бы он имел место в действительности) следует считать то, что происхождение вселенных в разрозненных эфирных облаках не является единым мировым процессом и начала мира как такового в данном случае нет. Речь может идти только об индивидуальных началах наличного бытия отдельных эфирных облаков, отдельных подмиров всеобщего Мира. А может быть, он и не такой уж всеобщий. Теоретически нельзя исключить, что и качественный состав материи этих разрозненных облаков отличен друг от друга. В их состав входит эфир с различными физическими свойствами, а то и вообще не эфир, а что-нибудь еще. Однако это все из области чисто абстрактных предположений, не имеющих под собой абсолютно никаких физических оснований. Богатые воображением фантасты могут сотворить из таких материй весьма занимательные научно-приключенческие сюжеты. Фактические же научные данные в сочетании с логическими умозаключениями гигантов философской мысли побуждают нас отдать предпочтение в качестве мировой материальной субстанции обыкновенному гравитационному эфиру - той материи, из которой сотворена наша родная Вселенная и которая управляет всеми происходящими в ней космическими событиями.
(Истинно дурная и другие бесконечности)
Пытаясь представить себе варианты устройства мира в самом его начале, мы столкнулись с понятиями обычной бесконечности и бесконечного целого. Но со времен Канта утекло уже немало времени, и список бесконечностей существенно пополнился. В современной науке и философии встречаются понятия физической и метрической, теоретико-множественной и математико-логической, актуальной и потенциальной, истинной и дурной бесконечностей. Классическая математика присовокупила к ним понятия аффинной и конформной, проективной и топологической бесконечностей. В последнее время интенсивно развивается конструктивная математика, которая вводит свое понимание бесконечности. Так что процесс “изобретения” бесконечностей еще далеко не завершен, научной фантазии в этом отношении не видно предела.
Надо сказать, что наука 20 века в смысле “изобретения” различных оригинальных идей вообще оказалась чрезвычайно плодовитой. Тормоза здравомыслия целым рядом талантливых ученых были напрочь отброшены в сторону. Очевидное перестало представлять научный интерес, все лихорадочно бросились на поиски невероятного. С легкой руки Эйнштейна в мегакосмологии и Бора в микрокосмологии новейшая наука устроила настоящую ревизию самых общих и фундаментальных представлений всего прежнего научного мировоззрения. И результаты этого авантюристического безумства, пришедшего на смену трезвой, солидной рассудительности, не замедлили дать о себе знать появлением нарастающего потока выходящих за всякие рамки по своей парадоксальности “научных открытий”. Общепринятая бесконечность оказалась замкнутой на саму себя, пространство стало кривым, а “совокупившись” со временем, породило различные парадоксы - близнецов, сокращения длин и расстояний, замедления хода часов, независимости скорости света от скорости движения наблюдателя и т.п. Еще более урожайным был сбор “новой научной технологии” с нивы микромира: более трехсот элементарных частиц, дробление их на субэлементарные кварки и глюоны, планетарная модель атома с орбитальными электронами, дуализм волна-частица, электромагнитная природа света, цветовые заряды, слабое и сильное взаимодействие и т.д., и т.п. - всего не перечислишь. Гораздо проще назвать то, что было сделано верно, чем то, где физика микромира натворила ошибок.
К сожалению, определенную лепту к порождению этого заразительного безумства (перекинувшегося, кстати сказать, из мира науки в мир общественных отношений) внес своими трудами и Гегель. Анализируя понятие обычной бесконечности, он акцентирует главное внимание на том, что такая бесконечность является недостижимой, непознаваемой, а потому она неистинна, она есть “дурная бесконечность”. Всякий, кто пытается постичь такую бесконечность, наиболее простым образом которой является не имеющая концов прямая линия, вынужден признать бессмысленность такого занятия, “ибо дойдя до этого “и так далее до бесконечности”, мысль имеет обыкновение останавливаться, достигнув своего конца”. Бесконечность, таким образом, оборачивается конечностью. ”Истинная же бесконечность, - по Гегелю, - обратно в себя загибающаяся, имеет своим образом круг, достигшую себя линию, которая замкнута и всецело налична, не имеет ни начального, ни конечного пункта”.
Именно такая позиция в трактовке понятия истинной бесконечности в конце концов и взяла верх в теории относительности. Наша рядовая Вселенная, принимаемая этой теорией за весь мир, полностью поглощает собой все мировое пространство. Она может сжиматься до точки, может расширяться до невообразимо большого шара - в любом случае она бесконечна, - за ее пределами нет абсолютно ничего. Пытаясь убедить нас в правильности концепции бесконечной замкнутости Вселенной, обладающей геометрической кривизной, идеологи данной концепции приводят в качестве примера гегелевский круг и пускают по нему какое-нибудь насекомое, которое, описывая круг за кругом по этой замкнутой кривой, не находит на ней ни конца, ни различий в кривизне. Вывод один: круг прекрасно моделирует бесконечность замкнутого пространства Вселенной.
Но люди - не букашки, они без особых затруднений обнаружат абсурдность подобных рассуждений, и не только в отношении элементарного круга, но и в отношении на порядок более сложной сферы, и даже в отношении заполняющего эту сферу объема. Тем не менее Вселенная действительно замкнута на себя - энергетически замкнута. И она действительно обладает кривизной, но не геометрической, а физической. Кривизна материального пространства Вселенной состоит в том, что гравитационная энергия заполняющего его эфира нацелена на массивные, гравитационно значащие космические объекты, такие как планеты, их крупные спутники, звезды, скопления звезд, галактики, скопления галактик, а в целом эта энергия направлена на центр Вселенной, где находится ее наиболее крупный (по массе) космический объект - ядро Вселенной. Все это и создает мощные локальные эффекты искривления вселенского пространства вблизи массивных тел и общую энергетическую замкнутость нашего рядового эфирного комплекса. Эта замкнутость означает то, что ни один